Армен и Солнцеслава

slide0002-1Армен — темноволосый и смуглый, взгляд с огоньком. Обладатель двух наиболее востребованных на войне медицинских специальностей: хирург-травматолог и нейрохирург.

Аленка — светловолосая, с голубыми глазами в половину лица и обезоруживающей улыбкой. Медицинского образования у нее нет. До Евромайдана и войны работала витражистом во Львове.

Они совсем не похожи. Мудрый, надежный, как скала, немного жесткий и с лихвой хлебнувший горя (работал врачом на войне в Чечне, Армении и Абхазии) — Армен. И только начинающая жить, мягкая, романтичная и улыбчивая (не зря фамилия Солнцеслава!) — Алена. Как они оказались вместе?

«Не смогли остаться в стороне»

Мои родители переехали в Киев в 1974 году. Здесь я учился, здесь у меня семья. Пару лет назад я уехал работать в Новый Уренгой, в Россию. Там добывают нефть, а это дело опасное. Многие рабочие получают тяжелые травмы. Город нуждается в хирургах. Там я узнал о разгоне студентов 30 ноября. И понял: оставаться на Севере больше не могу. Надо ехать домой. 12 декабря я уже был на Майдане. Алена:

Я приехала на Майдан потому, что не могла спокойно смотреть, как люди страдают. Такой у меня характер. Стала волонтером.

Праздник Крещения оказался для Евромайдана переломным моментом. Продолжавшийся несколько месяцев мирный протест перерос в противостояние правоохранителей и митингующих на улице Грушевского. Появились первые убитые и раненые. Армен решил: надо браться за дело. Армен:

Медпунктов на Майдане тогда еще не было. Мы устраивали склады продуктов и медикаментов в парадных, около лифтовых шахт. Там же оказывали медицинскую помощь. А пострадавших было очень много. Кто-то газа наглотался, кого-то ранила светошумовая граната. Был случай, когда привезли мужчину под 50. Его ранили пулей, у которой был смещен центр тяжести, и она прошла через плечо в голову пострадавшего и там застряла. Мы ее достали. Аккуратно… Мужчина жив, здоров. Звонит. А пулю я ему подарил на память. Позже хозяин одного из кафе напротив отеля «Казацкий» любезно предоставил мне точку под хирургию. Я там и оперировал, и осколки вытаскивал, и перевязывал… Ну, все делал. Аленка в это время с подружкой Иринкой еще одному врачу помогали. Тогда такое время было. Все делали, что могли. И было очень обидно, когда кто-то пытался на происходящем нажиться. Люди приносили нам медикаменты. А потом подъезжали какие то крутые джипы и увозили их вроде бы на какие-то дальние склады. В целом забрали около 10-12 тонн лекарств. Я потом эти склады искал. Безуспешно. Думаю, в какие-то аптеки все ушло. На продажу…

 

«Мы здесь нужны!»

После победы Евромайдана из бывших активистов и сотников формировалась Нацгвардия Украины. Армен уже понимал, что рано или поздно вчерашним евромайдановцам придется отправляться на войну. Решил, что пойдет вместе с ними. Тогда же он познакомился с девочками-волонтерами Аленой и Ириной. Взял их в помощницы. Армен:

Они свой выбор сделали. Решили, что должны помогать людям.

И я подумал: чему-то они у меня научатся. Чему-то — у жизни. Будет толк с девчонок!

Алена:

Сначала первый батальон Нацгвардии отправили в Павлоград Днепропетровской области. Там я вместе с ними провела месяц. А куда их отправят дальше, никто из нас не знал. Естественно, из-за неопределенности все очень переживали. Нет ничего тяжелее, чем неизвестность. Армен:

— В ночь на 1 мая звонит мне Аленка и говорит: ребята уезжают куда-то дальше. Ходят слухи о Донецкой области. Я ей говорю: езжай за ними и звоню нашему товарищу с Евромайдана Илье Лысенко — он вообще не медик, а менеджер, — мол, я тоже собираюсь. Я там нужен!

А он мне отвечает: не ты, а мы!

Чуть позже выяснилось: надо ехать в поселок Барвенково Харьковской области — это ближайшая точка к Славянску. Армен с Ильей рванули. И уже утром были на месте. Армен:

Где мы взяли скорую? Попросили у штаба Майдана. А что было делать? Позже добрые люди нашли нам новую машину. Более приспособленную. Ее Илья совсем недавно из Киева пригнал. Кстати, бои под Славянском начались еще 4-5 мая. Особенно ожесточенные сражения шли в районе села Семеновка. Мы просто не успевали вывозить раненых. Скорых не хватало. Делали по восемь ходок, а расстояние от Изюма (там находится больница) до Семеновки — 40 километров. Забирали по 3-4 тяжелых «трехсотых», а потом уже приезжали за «двухсотыми». Алена:

— Армен и Илья, когда был первый тяжелый бой, меня в штабе высадили. А сами поехали на передовую. Когда вернулись, я им скандал устроила. Мол, отсиживаться не буду! После этого они всюду брали меня с собой. Свою первую поездку помню плохо. Хотя… Тогда все с третьего блокпоста начиналось. Мы забрали раненых. А потом туда привезли еще убитого. Я.думала, что морально готова. Но организм взбрыкнул, сознание начала терять. Ничего, нашатыря понюхала, и все прошло. Просто мы с Арменом раненого везли и всю дорогу держали его в клеенке. Он распадался… Резервист из Нацгвардии… Вообще, первые дни были ужасными. Такое было ощущение, что наша машина всего одна в зоне АТО. Бой идет, есть информация о «трехсотых» и «двухсотых», а мы забрать всех не можем. Брали одного лежачего, второй стоял с пулевым ранением, третий у Армена в салоне в ногах сидел. Армен одной рукой держал пациента, а второй пытался шприц заправить. После этого я ему сказала: все, когда вы везете раненых, я буду стоять или где-то под креслом сидеть, но я с вами «в будке». А то что это? Ему осколки надо вынуть, кровь остановить, капельницу поменять, обезболивающее уколоть… И все сам?!

 

«Сколько спасли, не считали»

Сейчас Армена и Алену знают на всех блокпостах вокруг Славянска. Ждут их. Радуются им. Они не просто свои — родные. Они олицетворяют собой веру и надежду. Ведь, если случится беда, жизнь каждого солдата будет в их руках. Армен:

Сколько мы вывезли раненых и убитых? Знаешь, честно, не считал. Под автоматным и минометным огнем — а мы с Ильей попадали в такие ситуации не раз — как-то не до этого. Когда в последние дни перемирия наш первый блокпост, в просторечье «Рыбхоз», атаковали танками, мы с Аленкой вдвоем вывозили «трехсотых» (Илья был в Киеве), а на следующий день приехали и забрали «двухсотых». И каждый раз по-разному. Бывает, приезжаешь и разговариваешь с людьми. И вдруг начинается обстрел. Приходится бойцам снаряды носить, бегать вместе с ними, суетиться… На войне надо быть универсалом. Надо знать все.

Иначе не выживешь.

Алена:

Бог нас милует. Сколько раз так было: приезжаешь на третий пост, а впереди, на «за», начинается… Выгружаем гуманитарку и стоим. Ждем, когда раненых бэтээром оттуда привезут.

Говорят, многие ребята ведут себя мужественно, несмотря на тяжелые ранения?

Армен:

Здесь герой каждый. Каждый… И с легким ранением, и такой, что еле хромает и еле держит автомат. Я говорю, давай заберу тебя в госпиталь. А он мне: «Куда?! Я остаюсь! Здесь мои ребята, мои друзья…» Строй из-за царапины или сквозного ранения никто не оставляет. Подходит ко мне: перевяжите, залейте чем-то, и я останусь. Вот такие у нас парни. Они любят свою землю. И я хочу, чтобы все об этом знали! Алена:

Это было после того, как взяли Николаевку. Экипаж бэтээра попал на фугас. Один военный погиб. Ну, очень, очень… В общем, «двухсотый» был без головы. А Олег, из Харькова, я думаю, ему чуть за 20, без пальцев остался, весь был иссечен осколками. Прооперировали его в полевом госпитале. А мы отвозили его через сутки в изюмскую больницу. Меня поразило, как он спокойно себя вел. Отвечал на улыбку, вежливо так просил попить. Он еще от наркоза не отошел. И то ли не понимал, что с ним произошло, то ли успел за несколько часов все осознать и принять это, смириться. Позже его в Харьковский госпиталь отправили. Я несколько дней ему звонила. Он не отвечал. А потом перезвонил и говорит: «Ты же понимаешь, я сам набрать номер не могу». Шутил… Я после разговора с ним не выдержала и написала в фейсбуке: «Когда закончится война, мы с Арменом приедем к тебе в гости и устроим тихую вечеринку. Ты положишь руки мне на талию, и мы будем кружиться по комнате, обгоняя ветер…» Сейчас наши волонтеры харьковские уже ищут деньги ему на протезы функциональные. Думаю, будут у него руки. Пусть и искусственные. Но душа все равно так болит…

 

«Война меняет людей»

Я не знаю, как сложится судьба Алены после войны. Сможет ли она забыть то, что пережила здесь, стать счастливой, влиться в мирную жизнь? Армен:

То, что на востоке происходит, — это не игрушки. Это не Майдан и не коктейли Молотова с кирпичами. Здесь война. Меня эта война не изменила. Я видел это в Чечне, в Армении, в Абхазии. А вот как Аленке?! Она никогда не видела войну. В фильмах, в книгах только.

А тут видеть своими глазами, как раненого везешь и вся машина в крови. На войне люди, вообще-то, меняются. Привыкают к этой жизни на грани. Сидишь и ждешь, что сейчас позвонят, скажут: есть «двухсотые», «трехсотые», выезжай. Жестче, жестче люди здесь становятся. Ну ничего. Аленка, она, знаешь, очень сильная. Она справится. Алена:

— Больно. Так больно… Моментами накрывает. Совсем молодые парни погибают, а должны были бы жить. А сколько их инвалидами останется. Без рук, без ног. Мы с Арменом каждый день приезжаем к ним на блокпосты. Здороваемся, шутим. Спрашиваем, какую гуманитарку привезти.

А потом… Когда «Рыбхоз» танки уничтожили, везем «двухсотого», а я смотрю на его кеды потрепанные и вспоминаю: он меня просил привезти обувь 42-го размера. А я так и не успела, да и ему уже ничего не нужно…

Ты говорила, что плохо спишь?

Это после последних четырех дней перемирия началось. Они были самыми тяжелыми. Слились в один страшный день. Я забыла, когда спала. И столько техники тогда куда-то ехало, и кругом все стреляло, взрывалось. Убитые, раненые, убитые, раненные… Помнишь, когда мы тебя на «трешке» с гуманитаркой высадили? И первого раненого в машину положили — казалось, еще была надежда его спасти. Еще были признаки жизни. А спустя минуту поняли: поздно. И выгрузили его на асфальт. Забрали «трехсотых».

Ты устала…

Да. Я сейчас это чувствую. И вижу по Армену, хоть он и не признается. Мы очень устали. Но мы пойдем за армией. Мы выдержим.

 

«Дети не должны страдать»

Может ли настоящий врач разделять пациентов на «своих» и «чужих»? После знакомства с Арменом я понимаю — нет. Он готов помочь всем, кто в этом нуждается. Неважно, что человек думает о политике. Главное, что ему плохо. Армен:

Ехали как-то на блокпост «за». Тут гвардейцы подходят. Говорят, какая-то женщина местная лекарство просит. Привели ее к нам. Ну, мы забрали у нее пустую упаковку от лекарства. А на следующий день привезли целую. Тогда я увидел дочек этой женщины. Очень красивые, умные. Но больные: у них ДЦП. Без лекарств приступы начинаются. Вот после этого мы и начали опекать эту семью: одежду, медикаменты, продукты привозить. Спасибо харьковской волонтерской группе, они собирают гуманитарку и передают ее нам.

Алена:

Местные жители приходили к бойцам на блокпосты. То воды попросят, то еды. Солдаты им свои сухпаи отдавали. А у нас они просили то сердечные, то обезболивающие. Молодежь из зоны АТО уехала. А стариков много осталось. Ну а недавно Армен на себя еще одну миссию взвалил. Неделю назад на фугасе подорвалась машина из Николаевки. В иномарке находились муж с женой, их 10-летняя дочь и пожилая женщина. Видимо, пытались полями убежать из города. Все взрослые погибли. А девочка выжила. Ее обнаружила наша военная колонна, привезла в больницу Красного Лимана. Там Армен об этой девочке и узнал… Армен:

Когда бойцы погибают или получают ранения, как-то не так больно. А вот когда ребенок… Вообще невинный ребенок. И теряет родителей, и остается один. Это меня очень тронуло. И я пообещал себе, что все сделаю для нее, чтобы у нее никаких проблем не возникало. И сегодня, и в дальнейшем. Дети не должны отвечать за действия взрослых.

Алена:

Есть вещи, которые я у Армена не спрашиваю. Боюсь причинить ему боль. Также и с этой девочкой. Он только говорил, что у нее ожоги, с ножками что-то. Видишь, до чего дошло все. Мы останки родни этой девочки сами собирали. Понимаешь, мы знали, что они возле машины в поле остались лежать. Но когда колонна шла и ребенка подобрала, там были командиры. Они должны были информацию передать. Мы так думали. А потом приезжаем на наш блокпост на Карачуне и один из десантников мне говорит: а как с телами? Они там до сих пор лежат! Я — к Армену. Он куда-то побежал, начал выяснять. Потом вернулся, сказал: нам их навстречу бэтээром вывезут, а мы в морг доставим. Но этого так и не случилось. И мы сами туда поехали и нашли останки. Родня не сразу отозвалась. В таких случаях думаешь: Господи, сейчас примчатся — ребенок все-таки. А они только через несколько дней приехали. Мы отдали им все, что там нашли: документы, золото, деньги, пакеты с вещами. Даже бутылку коньяка. Представляешь, она не разбилась и лежала там, в траве около машины…

 

«Мы вернемся и наведем порядок»

Меня друзья из Киева спрашивают, когда закончится война. Сейчас столько проблем у армии. Экипировки нет. Информация из штаба АТО сливается врагу. Да что там — говорят, колонну Гиркина, когда он уходил из Славянска, наши могли уничтожить. Но не было приказа. А теперь он в Донецке объединился с тамошними силами и стал сильнее… Армен:

А что я тебе могу ответить? Мы сюда не за славой приехали. Мы здесь ради того, чтобы в Украине был мир. Ради того, чтобы прекратилась эта бессмысленная война. Любая война бессмысленна. Кому-то это все выгодно. И в Киеве тоже. Думаю, там боятся людей. И второго Майдана. Ведь если здесь все закончится, то люди пойдут в столицу — и парламент будет пылать. Поэтому они все и продлевают, не закрывают границы, а те заходят, стреляют. Так будет продолжаться долго, пока они свои карманы не набьют, не нажрутся. Вот тогда уже не будет ни первого, ни второго фронта. Тогда будет один фронт, в сторону Верховной Рады. И все эти пузатые, которые там в галстуках бегают… их будут топить в Черном море. Я это гарантирую. Я сам буду в этом участвовать. Я не генерал, но я человек, которого вся Украина знает. Я могу сделать революцию, и мы победим. Так что пусть они нас боятся. Те, кто сидит в больших креслах. Те, кто не думает о народе, а думает о своем кармане. Но знаешь, что хорошо? Эта война сплотила нашу армию. «Беркутят», вэвэшников, «альфовцев». Они поняли: не надо тянуть одеяло на себя. Осознали, что мы все вместе, на одной стороне, делим один хлеб, спим в одной палатке, пьем одну воду. А значит, надо стоять спина к спине…


Похожие статьи