Испытание смертью

1398442293-7815-slavyanskВторая мировая война была уникальной не только по своему масштабу и количеству жертв, но и потому, что дала миру новое и очень опасное оружие — ядерное, а также породила длительное противостояние между вчерашними союзниками.

В июле 1945 года США провели испытания первой атомной бомбы и в августе ядерными бомбардировками Японии поставили точку во Второй мировой войне. Однако вскоре победители уже между собой развязали новую — холодную войну, получившую это название с легкой руки английского писателя Джорджа Оруэлла.

Когда еще шли последние бои за Берлин, премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль распорядился о подготовке плана на случай войны с СССР. Он же дал старт противостоянию, выступив в марте 1946-го с речью в университете американского городка Фултон. «От Щецина на Балтике до Триеста на Адриатике, через весь континент был опущен железный занавес»,- диагностировал тогда отношения между бывшими союзниками британский лидер. Выход из ситуации он видел так: «Единственным инструментом, способным в данный исторический момент предотвратить войну и оказать сопротивление тирании, является братская ассоциация англоговорящих народов».

В создании атомной бомбы СССР судорожно гнался за американцами четыре года. Через две недели после бомбардировки Хиросимы, в августе 1945-го, в Москве создали специальный комитет по использованию атомной энергии, который возглавил Лаврентий Берия. Тогдашний руководитель НКВД получил неограниченные полномочия для того, чтобы мотивировать ученых и конструкторов к созданию ядерного оружия. Однако ни многочисленные заключенные на урановых рудниках, ни секреты американских разработчиков, украденные советскими агентами Юлиусом и Этель Розенбергами в США еще в 1944-м, ни гений главного физика-ядерщика страны Игоря Курчатова не позволили ответить американцам мгновенно. Первую свою атомную бомбу СССР испытал только в конце лета 1949 года на полигоне под Семипалатинском в Казахстане. На этом этапе холодной войны счет был выровнен.

 

Ответный ход

После того как обе стороны обозначили владение ядерным оружием, предчувствие войны стало необычайно сильным.

О ней думали уже не только военные и политики, но и обычные граждане.

Своеобразным отражением этого предчувствия стал вышедший в октябре 1951 года номер популярного в то время американского журнала Collier’s. Его обложка предлагала Обзор войны, которой мы не хотим. На 130 страницах ведущие публицисты и экономисты пофантазировали над тем, как развивались бы события, если бы Советы в 1952 году атаковали Западную Европу. По сценарию Collier’s, в таком случае должна была начаться третья мировая война. Выглядела бы она так.

С разрешения ООН американцы сбрасывают на СССР атомные бомбы. В ответ от ядерного оружия красных полыхают Лондон, Нью-Йорк, Вашингтон. В свою очередь центр Москвы исчезает с лица земли после авианалетов США и их союзников. Украина и страны Прибалтики становятся независимыми. Сталин скрывается в тайном бункере. Его сменяет Берия — против него начинается всеобщее восстание заключенных, которые создают на Колыме свободную Автономную Республику Зэков. В 1955 году войска США входят в Москву и принимают капитуляцию Советов. А к 1960-му страна, распавшись на несколько государств, начинает жить по демократическим принципам. Американцы только предотвращают самосуд со стороны местных жителей, которые отлавливают бывших сотрудников НКВД.

В Советском Союзе журналы с подобными статьями не выходили — сценарии возможной войны с Западом писались не журналистами на страницах периодики, а высшим руководством на секретных совещаниях. Но по уровню фантастичности журналисты : Collier’s и Политбюро ЦК КПСС з играли на одном поле.

Так, советское руководство все еще грезило мировой пролетарской революцией. Получив контроль над Восточной и Центральной Европой после разгрома Германии, Сталин строил планы дальнейшего продвижения на запад.

Виктор Суворов, историк и публицист, а также бывший советский разведчик, считает, что сталинское вторжение должно было начаться на границе Западной Германии — государства, созданного из оккупационных зон США, Великобритании и Франции в 1949 году.

Из членов Политбюро взгляды вождя активно поддерживал Никита Хрущев. Он расходился с ним только в хозяйственном вопросе, предлагая продавать в Европу нефть. Позиция Сталина на этот счет была тверда: торговать ресурсами — значит, торговать родиной.

Главным аргументом Москвы в освоении Западной Европы должно было стать новое оружие, которое следовало испытать в условиях, максимально приближенным к реальным. Сталин не дожил несколько месяцев до испытания первой серийной советской атомной бомбы РДС-4, которую назвали Татьяна и испытали в августе 1953 года. Дело умершего вождя продолжил Хрущев, ставший на тот момент главным коммунистом СССР: он назначил на 14 сентября 1954-го первые в истории Союза общевойсковые учения с применением ядерного оружия — операцию Снежок.

 

Русский масштаб

Руководителем операции был назначен главный советский полководец — маршал Георгий Жуков, занимавший на момент учений пост замминистра обороны. Кроме славы военных побед, за ним тянулся шлейф рассказов о специфическом отношении к солдатам. Якобы именно он произнес однажды знаменитую фразу: «Солдат не жалеть! Бабы еще нарожают». Современные российские историки считают, что маршал ее не произносил — мол, это наветы русофобов. Но если она и придумана, то не на пустом месте. В последние дни войны в ходе операции по взятию Берлина, которой руководил Жуков, только по официальным данным погибли 100 тыс. солдат. Маршал Василий Чуйков, тоже участвовавший в операции, называл еще более ужасающее число потерь — до 0,5 млн. А ведь речь шла о сражении, которое уже ничего не решало.

Для учений с применением РДС-4 был выбран полигон в Оренбургской области, неподалеку от села Тоцкое. Суворов писал, что эта местность — холмы, равнины, леса — очень напоминала ландшафт на границе между Западной и Восточной Германией, где и планировался реальный прорыв советских войск. Распределение населения тоже было подходящим: в 4-5 км от места предполагаемого подрыва бомбы — четыре деревни, чуть дальше — одна школа. Большие города на запад от полигона — Ульяновск и Куйбышев — могли сойти за Дюссельдорф и Кельн, а протекавшая здесь Волга играла роль Рейна.

Для инсценировки советского наступления на Тоцкий полигон были свезены 45 тыс. солдат и офицеров всех родов войск. За день до учений сюда вызвали руководителей всех военных округов СССР, прибыл также Хрущев и председатель правительства Георгий Маленков. Понаблюдать за учениями пригласили представителей 16 стран — кроме гостей из соцлагеря, в их числе оказались военные атташе нейтральных Швеции и Финляндии.

В 5 часов 41 минуту 14 сентября 1954 года на аэродроме Владимировка под Ахтубинском в Астраханской области техники запустили двигатели двух бомбардировщиков Ту-4. Каждый из них нес на борту по одной РДС-4. Какая из двух крылатых машин должна была отправиться в сторону Тоцкого полигона, пилоты узнали только в 6 часов утра: доставить смертоносный груз выпало экипажу майора Василия Кутырчева. Второй борт — капитана Константина Лясникова — стоял в готовности с заведенными двигателями на аэродроме до самого момента взрыва.

В 9:33 по команде Жукова РДС-4 выскользнула из бомбового люка. Маршал инженерных войск Алексей Прошляков, руководивший строительством защитных объектов для учений, вспоминал: «И вот в воздухе появился самолет-носитель. Все наблюдали, как от него отделилась бомба, и яркая вспышка в форме огненного шара озарила местность, а через несколько секунд воздух был потрясен сильнейшим взрывом». Далее военный инженер описывает, как после вспышки все сняли светозащитные очки и увидели страшную картину движения ударной волны, которая сметала все на своем пути, ломала и прижимала лес и другую растительность к земле. «Но вот волна дошла до вышки-трибуны. Кто не держался за перила, был свален волной на пол, те, кто не придерживал головного убора, остались без него. Все же обошлось без потерь и травм. Лица были покрыты сильным загаром»,- писал маршал.

Мощность взрыва на Тоцком полигоне составляла 38 килотонн и превысила суммарный показатель бомб, сброшенных американцами на Хиросиму и Нагасаки.

Через 21 минуту после взрыва 39 бомбардировщиков Ил-28 и 6 истребителей МиГ-17 на высоте 7 км проскочили через пылевой столб атомного гриба. Потом три полка реактивных штурмовиков и еще три полка истребителей — всего 320 самолетов — атаковали условные цели в зоне поражения. После того как сотни тонн поднятого от бомб грунта улеглись, в сторону эпицентра взрыва на танках ринулись дозоры радиационной разведки. К 12:00 передовые отряды двух гвардейских дивизий 128-го стрелкового корпуса также были в районе максимального поражения.

Самоубийственные маневры подчиненных чуть позднее — буквально через пару часов после взрыва — решились повторить и высшие военные чины во главе с министром обороны Николаем Булганиным. Правда, осматривать всю территорию они отправились позже, через несколько дней, когда радиоактивный фон несколько понизился.

«То, что мы могли увидеть из машин,- рассказывал Прошляков,- говорило о несравнимой с эффектом от прежнего оружия мощности и разрушительной силе атомного оружия». По его наблюдениям, от леса среднего возраста и густоты ничего не осталось, кроме отдельных участков, расположенных на обратных от места взрыва скатах холмов. Земля была разрыхлена до глубины 25-30 см и ближе к эпицентру покрыта пленкой спекшегося грунта.

 

Сильный козырь

Советские СМИ бодро отрапортовали об успешно проведенных учениях всему миру, ни слова не сказав о том, чего они стоили их участникам.

Впрочем, об этом неизвестно и до сих пор — в открытом доступе не существует данных о количестве погибших непосредственно в ходе испытаний, а также о числе пострадавших от их последствий. Сама зона проведения учений как военный объект была закрыта для посторонних, а запрет воздушным судам летать в этом месте ниже 6 км действует до сих пор.

В перестроечное время в советской и российской прессе появилось множество публикаций о том, что общее число жертв бомбы доходило до 42 тыс. человек, но эти данные официально так никто и не комментировал.

Суворов в книге Имя ее Татьяна утверждает, что все участники операции — почти 60 тыс. военнослужащих — дали письменное обязательство молчать 25 лет. Всем им в личных документах сделали фальшивые записи о том, что в сентябре 1954-го они находились на Дальнем Востоке, в Заполярье или в Средней Азии — где угодно, только не в Оренбургской области. В итоге тем, кто пережил учения и у кого позднее на фоне облучения возникли проблемы со здоровьем, врачи не могли поставить правильный диагноз — причины недомоганий не разглашались.

Та же судьба была уготована и мирным жителям в селах неподалеку от полигона. Даже военные медики не смогли проанализировать воздействие атомного оружия на людей. Теперь это сделать уже невозможно: в 1980 году архив тоцкой районной больницы просто сожгли, объяснив тем, что для его хранения нет места.

Главная цель операции Снежок, похоже, заключалась в одном — советское руководство хотело доказать себе, что успех в третьей мировой войне возможен.

Советский дипломат Олег Трояновский вспоминал, как в октябре 1955 года Жуков в разговоре с тогдашним президентом США Дуайтом Эйзенхауэром сказал: «Я провел много учений с применением атомного и водородного оружия и своими глазами видел, насколько оно смертоносно». Это был блеф — за плечами у маршала был только Тоцкий полигон. Но и этого человеку, привычному к сотням тысяч напрасных жертв, очевидно, хватило.

 


Похожие статьи