Истории бойцов, которые сумели выбраться из котлов в Донбассе

19Больше недели вся страна следила за судьбой военных, вокруг которых замкнули кольцо вражеские силы под Иловайском — маленьким городком в 60 км от Донецка. Сослуживцы бойцов, их близкие и просто разгневанные граждане выходили на пикеты под администрацией президента и Минобороны. в ответ высокие чины сотрясали воздух заявлениями — бойцов и общественность уверяли в том, что командование делает все возможное для освобождения. затем мы узнали, что в котле началась настоящая бойня — колонны выходивших оттуда войск встречали массированный огонь артиллерии противника… Пример Иловайского котла хотя и самый громкий, но не первый. «Репортер» поговорил с теми, кто за время проведения АТО оказывался в окружении. Вопреки всему, эти ребята сумели вернуться на мирную территорию живыми

 

Батя: месяц под Изварино

Когда побратимы Петра подсказали мне его телефон, в нагрузку дали и характеристику: «Мировой мужик. Каждого бойца приветит, для каждого доброе слово найдет. Рядом с ним и в окружении легче было, потому что человек не только сам силу духа не теряет, но и других умеет поддержать. Может, оттого что у самого трое детей, он так по-отечески умеет отогреть… Потому его среди своих Батей и прозвали, да ты, как увидишь, поймешь: гигант человек».

Когда мы приехали в Белую Церковь, встречать гостей на крыльцо вышел сам «гигант». Петр Тимошенко — среднего роста и среднего возраста (42 года), с типичным украинским выговором из самого центра Украины. Но глаза… добрые, яркие, удивительного цвета — почти морской лазури.

— Ну что тут рассказывать? Как я шел туда патриотом, а вернулся домой идиотом? — откидывается он на косяк двери, глядя на меня. А потом, будто приняв про себя окончательное решение, просит зайти внутрь своей небольшой конторы, которая занимается установкой и продажей кровельных материалов. И там сообщает: — Расскажу все, пусть чиновники себя идиотами чувствуют, а не мы.

Военная история началась для Тимошенко еще семь лет назад, когда Виктор Ющенко распорядился набрать и подготовить резервистов-контрактников. Тогда Петру пояснили, что если он подпишет контракт, то каждый год будет проходить переподготовку. Но должен быть готов в любое нужное для страны время встать на ее защиту. Все это время Тимошенко с товарищами трижды в год ездил на Великополовецкий полигон — учились, стреляли.

Когда в Донбассе начались боевые действия, его призвали в армию. И 10 марта из белоцерковских бойцов сформировали 2-й батальон 72-й бригады, а конкретно Бате досталась должность пулеметчика ПКМ в 1-м отделении 1-го взвода 6-й роты. После 10-дневной подготовки батальон перебросили в Житомир, затем — в Мариуполь, и в июне поступила команда о передислокации в Луганскую область.

— Изварино у нас было справа, а прямо перед нами — Краснодон. Первой стояла седьмая рота, потом пятая, а потом наша, — отбивает пальцами по столу, словно по невидимой карте Петр. — Третий бат (батальон. — «Репортер»), и потом второй бат стоял. Мы закрывали тылы шестой ротой. Сзади нас, за терриконами, стоял первый бат. Вооружение у нас было — танки, гаубицы, БТРы, БМП. А задачу поставили — наблюдать и не стрелять. Зато сепаратисты начали атаку, из Краснодона. За неделю они буквально спалили седьмую роту: шесть гаубиц, три танка и то ли семь, то ли восемь БМП. Осталась одна машина. У седьмой роты из 8о человек осталось 30. Они отошли к нам. И уже начали нас обстреливать. Рядом пограничники стояли, их очень много погибло. С их САУ-шки (самоходная артиллеристская установка. — «Репортер») просто куски собирали, что остались от наших ребят. Страшно.

— Вас методично расстреливали, а приказа все не было?

— Если бы был приказ, наш батальон за неделю максимум взял бы и Изварино, и Краснодон — у нас было все: вооружение, силы, настрой. А мы стояли. И каждый день видели, как из Изварино на Краснодон по дороге идут фуры, техника! Это все докладывалось каждый день Грищенко — нашему комбригу. Но команда была одна: «Наблюдайте» .

— Как из окружения забирали раненых?

— Лежали они у нас. Никто не ехал, не было вертолетчиков.

Петр считает, что их бригады продали высокие чины в генштабе.

— Ребятам говорят: идите, будет подкрепление авиацией, артиллерией, в итоге их там накрывают и подмоги не присылают. У нас машина была 260-я — командира роты. Взяли ребята пленных на этой машине. Среди них был то ли брат, то ли зять какого-то полевого командира. Мы поехали и сдали их, возвращаемся назад: четыре машины спереди, 260-я едет пятой. Я ехал в первой машине. Но радиоуправляемый фугас сработал именно под командирской, на которой везли того пленного, то есть чтоб уничтожить тех, кто был при том задержании. Куча пыли, только берцы в воздух взлетели! — Петр в сердцах кидает на стол связку ключей. — Сдал кто-то из своих, но не простой солдат.

Или вот вам примерчик: я ночью сижу на рации, это был конец июля. Слышу — передает «Сокол» (разведка)

«Центру»: В таком-то квадрате переходит границу шесть «Градов», шесть бэтээров сопровождения с российской стороны. Просит: накройте, пожалуйста. Передают наши: комбрига нет, в Запорожье, поддержки не будет. Комбриг наш каждый вечер улетал в Запорожье со своими помощниками…

— Зачем? Перестраховывался?

— Да. Потому что по ночам нас «Градами» крыли. И вот, когда передавали — сепары в ту ночь накрыли Амвросиевку! Вы понимаете, что такое шесть «Градов», полных залпов? Это выжженная огромная территория. Именно после той ночи пошло гулять видео, как пацаны наши погорели, прямо стоя в палатках. На утро к нам прилетел Коваль (заместитель секретаря СНБО. — «Репортер»). Я подошел к нему, как к вам, представился и говорю: «Товарищ генерал-полковник, ночью были такие-то данные, почему никто не дал ответки?» Он только и сказал : «Це ганьба». А я ему так и ответил: «Ганьба наша — це всі ви».

Почему у нас все подобные факты стараются замалчивать? Также, как с комбригом 95-й житомирской десантной бригады. Никто по телевизору не выступил — ни пресс-центр АТО, ни чиновники. Говорят, они невменяемые, да? (Имеются в виду 152 десантника, которых признали неблагонадежными и вместо зоны АТО после отпуска отправили в западные районы страны, несмотря на желание ребят воевать в Донбассе. — «Репортер»).

А я скажу, поскольку там мои товарищи служат: пацаны расстреляли начальника штаба своей бригады! Потому что у него нашли $75 тысяч. Но пацаны об этом на камеру не скажут, а из Минобороны тем более никто не выступит, потому что это позор для них! А факт есть факт: парней разогнали, занесли в черный список, начальника штаба нет, комбриг сбежал и сейчас сформирована новая 95-я бригада. Там все продано!

В окружении Петр со своей бригадой провел около месяца. Сепаратисты наступали и из Краснодона, и из Изварино, в конце концов замкнув вокруг них кольцо. Наши же бойцы постепенно растрачивали технику, боеприпасы, пищу…

— Сперва мы стояли, и боеприпасы, а также еду и питье нам выбрасывали из самолета, который летал из Днепропетровска. Но потом его сбили и на том все прекратилось. Крапиву ели, а воду из лужи пили. Если дождь шел собирали и кипятили. А еще гадюк ели или полоза… — Петр показывает в телефоне фотографию, где за хвост держит полоза длиной в свой рост. — Вот, его разделали и ели. А потом кукуруза стала поспевать: поля ж вокруг.

— А когда еще были поставки, чем вас кормили?

— Тушенка была и сухпаи. Но тушенка, конечно… говяжья. Если б там было мясо… а там — кусок шкуры, кусок жира. Вы открываете банку, а оно воняет. Потому что закупают непотребную, а деньги списывают. Желудок болит, зубы полетели, надо вставлять. Было такое, что

у местного населения кабанчиков резали. Еще до Изварино, когда колонию женскую брали, там один сепаратист вьетнамских свинок разводил, вот пару кабанчиков пацаны и порезали. Да, нельзя так. Но взрослые мужики, жрать хочется, — в сердцах Батя выходит покурить. Успокаивается и продолжает свое повествование сам, без наводящих вопросов:

— Больше всего осталось живых из нашей шестой роты. Самая целая… У нас раненые были, один убитый. Не знаю, почему так. Остальные — седьмая, пятая, четвертая — разбитые. А нашего убили пацаны из 79-й бригады. Случайно. И мы их пацана тоже подстрелили…

— Как это произошло?

— Потому что связи не было. Мы выходили из окружения, они подумали, что идут сепаратисты, ну и в Серегу нашего… Из Славутича парень был, маленький ребенок у него остался — полтора годика, жена. Пуля зашла прямо в сердце. А у нас было — едем, видим: в красной футболке, в штанах висит какой-то казачок на дереве. Думали, наблюдатель сепаратистов, ну мы его и сняли, а он оказался из 79-й. Говорят, выжил, ну дай Бог… Поймите, нам волонтеры привозили рации. А наши кулибины перешибали каналы сепаров и слушали, а свои защищали. У комбата была защищенная связь, с комбригом говорил. Но главная проблема — это не рации и каналы. А то, что никто не координирует действий, командования толкового нет. И знаете, как там иногда происходит? Наши — армия и Нацгвардия — друг друга кроют и не разберут. Потому как нет руководства толкового. Как разобрались — руками махнули, а казаков списали. А-а, эх! — отмахивается он, мол, что уж говорить о таком безобразии.

После месяца без приказа и помощи командование на себя взял комбат 2-го батальона Михаил Драпатый.

— Сначала он сказал: все, пацаны, выбрасываем все из машин, личные вещи, будем жечь машины.

— Чтоб врагу не достались?

— Да. Нашу технику в большинстве уничтожили, но не всю. А разбомбили все наши склады боеприпасов — и техника осталась бесполезной. Рядом собрались первый, второй батальон, остатки третьего… Последние решили идти, сдаваться. Они сожгли свою технику и пошли в Россию. А наш комбат глянул на это, потом говорит: не, ребят, не будем сжигать, оружие в руки — и погнали. И мы под этот шумок, когда враг ждал, что мы все сдадимся, проскочили большую часть территории, а потом, когда сепары пришли в себя, уже были обстрелы, но мы пошли на прорыв. И вышли. Он спас сотни наших душ, технику, это все его заслуги. Остатки 72-й бригады вышли в Солнцево, затем приехали в Мелитополь. Вот туда и прилетел их приветствовать министр обороны Гелетей.

Руки жал, героями называл, — горячится Тимошенко. — А комбату: давай в академию, в учебный центр, сказал, что героя ему дадут. Но вот недавно мы узнали, что нашего Михаила Васильевича снова в зону АТО направляют, вопреки обещаниям. Почему?!

В воздухе зависает пауза. Ответа на вопрос Бати я дать не могу.

— А в Мелитополь приехали, нам говорят: ребята, сдавайте оружие, всем отпуск, все дела, — уже грустно и со вздохом добавляет Петр. — Мы сутки просидели на аэродроме, потом вторые, третьи… Спали на бетоне. Гелетейто улетел, а за нами никто транспорт так и не прислал.

Пацаны поездами добирались. А мы, 53 человека, сбросились по 280 грн, наняли автобус и все уехали в Белую Церковь сами.

Вернувшись домой, Петр обнял жену Лену, сыновей — 16-летнего Владика, 8-летнего Захарчика и 4-летнюю дочурку Киру. И… уволился, воспользовавшись именно той причиной, что у него трое детей.

— А что, жена работает в районной больнице медсестрой в хирургии, зарплата 1500 грн. Мне на войне той то 1300, то 2 600 платили. Вот как ей с детьми остаться? Спасибо моему товарищу, с которым мы нашу фирму организовали. Он все эти месяцы не оставлял мою семью, денег им подкидывал. Но теперь я снова сам о них заботиться буду. И пойду на войну, только если будет общая мобилизация — потому что тогда уже родной дом нужно будет защищать.

Во время разговора Батя несколько раз просил меня написать о проблеме, которая ему, после пережитого, кажется сегодня самой существенной, — о психологическом состоянии тех бойцов, которых отправляют назад, в АТО.

— В нашем в отделении были пацаны — когда идет бомбежка, их начинало «кидать». Кличку им дали — «карвалолщики». Они не жили без таблеток, без капель. Когда нас призывали, медкомиссию никто ни одному из нас не проводил. А товарищ мой Ромка был там нормальный. Но как только мы домой приехали, он вышел, увидел жену, ребенка и вот так… — Петра затрясло как на электрическом стуле. — Жена мне говорит, что он теперь ложку ко рту поднести не может, весь борщ по столу. Всем людям, кто там был, нужно дать отдохнуть. Я вроде крепкий, но снится оно мне. Особенно после того, как от по-гранцов руки-ноги собирали, да в пакеты складывали… И еще, если ты с ним хоть по чарке выпил — вот это так страшно… не опишешь, не выразишь. А пацанов молодых туда никак нельзя — они ж автомат в руках держать не могут, у них приступ нервный начинается. А их посылают. Вы вот об этом напишите, пусть прочтут, поймут, почему их обязательно нужно сейчас сменить.


Похожие статьи