Каким будет новоизбранный парламент

53bab311556a1_image1Новоизбранный парламент будет переходным, а его задачами станет децентрализация власти и принятие новой Конституции. Такой новостью ошарашил советник Президента Украины, народный депутат Николай Томенко.

Ведь действующую Верховную Раду было предложено переизбрать в связи с тем, что она не поспевает за изменениями в стране и не реагирует на её запросы. От нового парламента ожидают, что на ближайшую пятилетку он станет цехом по законодательному обеспечению реформ и преобразований.

Поэтому слова о временном характере состава ВР, который может быть сформирован в октябре, вызвали недоумение и подняли вопрос об «угрозе» ещё одних выборов в ближайшие год-два.

Конституционной реформой сейчас занят исключительно Президент Пётр Порошенко. Единственный «рабочий» проект изменений к Основному закону внесён в парламент и ожидает своей очереди.

Как неоднократно отмечалось, в нынешнем его виде документ устраивает только Президента и часть местных элит. Набрать необходимое количество голосов депутатов и выдержать процедуру принятия можно только при определённых уступках со стороны главы государства. Например, в вопросе законов о выборах.

Но каждую свою инициативу Порошенко приходится протаскивать с большим трудом, что ставит под сомнение успешность скорого принятия поправок. Правда, всё ещё может измениться — скорее всего, по итогам этих самых многострадальных выборов, на которых у пропрезидентских сил есть реальный шанс значительно увеличить своё присутствие в законодательном органе. Именно поэтому слова советника главы государства не были оставлены без внимания.

 

Ходят парой

В том, что Томенко включил в основную повестку будущего парламента именно два вышеупомянутых пункта, ничего удивительного нет. Оба вопроса завязаны друг на друге. Децентрализация невозможна без конституционных изменений, а править Конституцию и обойти отношения центра и регионов значит принять ещё одну половинчатую политреформу.

Последняя, по которой страна живёт в настоящее время, предусматривала реформирование Основного закона в два этапа. Первый из них уже проведён — его результатом стала действующая редакция Конституции. Второй касался расширения полномочий местного самоуправления и должен был быть принят ещё в 2006 году. Это был очень «мягкий» законопроект, не содержавший чрезвычайных изменений, но даже его в итоге отказались рассматривать, хотя это было частью пакета договорённостей сторон в ходе оранжевой революции.

Покушаться на основы государственного устройства решаются, как правило, либо амбициозные политики, желающие оставить след в истории, либо те, кому уже нечем рисковать. Практически любой, у кого есть шансы переизбраться во власть, старается даже не комментировать эти вопросы.

Оно и понятно. 25 областей — это сонм местных элитариев, годами осваивающих бюджеты и делящих должности. Официальный и неформальный баланс отношений в регионах, а также их лоббистские связи в Киеве выстроены настолько прочно, что они способны не просто «завалить» любые инициативы по перекраиванию системы, но и подпортить любую политическую карьеру.

Поэтому всегда, когда речь заходит об административно-территориальной реформе, она заканчивается самыми разными проектами, в том числе и фантастическими, но никогда не затрагивает устоявшееся деление на области и районы.

Например, Анатолий Гриценко, который рвётся в новую Раду, имеет шансы провести десяток-другой депутатов и принять участие в переписывании Основного закона. В 2012 году он подавал законопроект об административно-территориальном устройстве. Несмотря на востребованность темы, экс-министр обороны по сути оставлял неприкосновенным «советский» скелет.

Децентрализация в данном случае означает лишь одно: перебрасывание полномочий от одного субъекта к другому. В понимании действующего главы государства и его окружения децентрализация — это ликвидация облгосадминистраций, постов губернаторов и фактическое устранение от влияния на местные власти правительства и депутатов.

Президенту и его представителям на местах предоставляются, по сути, сверхконтрольные функции. При этом само государственное устройство затронули только косметические правки — на уровне правовых определений.

 

Поновому

Анализируя варианты сценариев поведения Порошенко вскоре после избрания, Корреспондент писал в статье Три Украины (№ 24 от 20 июня), что федерализация или широкая децентрализация обещает определённую выгоду для Президента. Центр мог бы «сбросить» с себя целый ряд ресурсоёмких функций, освободив их для других целей, в том числе и для восстановления страны.

Однако за последний год идеологических и информационных войн было искажено много смыслов и идей, в том числе и федерализации. У значительной части избирателей она ассоциируется с угрозой территориальной целостности. Это главная причина, по которой этой идее будет сложно найти лобби во власти. Да и сам Порошенко в инаугурационной речи, ощущая взгляды своего электората, высказывал отрицательное отношение к федерализации.

Те немногие политики, которые ранее открыто её поддерживали, теперь отмалчиваются, боясь заработать обвинения в сепаратизме и измене — со стороны как общественного мнения, так и правоохранительных органов.

Таким образом, идея федеративной Украины прошла путь от Вячеслава Чорновила с его «союзом исторических земель» до уголовно наказуемой позиции. Предложения покойного лидера Народного Руха в части принципов реорганизации государственного устройства были гораздо прогрессивнее, чем многое, что выходит сейчас из-под пера законодателей. Совершенно логично один из отцов-основателей нового государства считал необходимым изменить и его структуру, которая формировалась десятилетиями под кардинально иные политические, экономические и социальные цели, задачи и потребности.

Существующий принцип организации власти несёт на себе отпечатки разных исторических отрезков времени. Трудно поверить, но большинство областей сформированы ещё до Великой Отечественной войны, в 1932-1939 годах. Ни один из критериев, закладывавшихся в обоснование их создания, не может быть определяющим для нынешнего государства. Особенно того, которое не собиралось наступать и завоёвывать, а переживает деиндустриализацию. Некоторые административные единицы, по сути, утратили свой первичный смысл и сейчас заняты исключительно осваиванием бюджетных средств.

Понимание необходимости реформ есть у всех. Иначе этот вопрос не всплывал бы с такой регулярностью и не провоцировал бурные общественные дискуссии.

Однако отсутствует видение того, как сделать это максимально безболезненно для самих реформаторов и главное — как выбрать наиболее адекватную для страны версию преобразований.

Тут возникает загвоздка, ведь такая версия требует некоего консенсуса в обществе относительно того, каким хотят видеть государство большинство граждан сейчас и в будущем, а также представления о том, куда ей следует развиваться. История с понятием федерализации свидетельствует, что подобная дискуссия будет трудной и долгой.

У «переходной» Рады оказывается два пути в части децентрализации. Либо перебросить одни и те же полномочия из одного чиновничьего кармана в другой — при этом старая система консервируется, что может быть подано как восстановление целостности и единства вертикали. Либо стать «парламентом камикадзе», пойдя на самые радикальные меры и воспользовавшись уникальными возможностями, чтобы обновить систему, тронуть которую не решались 23 года.


Похожие статьи