Как изменится жизнь после Майдана

1В Украине вновь вспыхнула надежда, постепенно угасавшая после 2004 года: мы можем жить как люди Еще недавно социологи с тревогой фиксировали крайне низкий уровень доверия украинцев друг к другу, а вопросы углубления сотрудничества с Евросоюзом занимали самые нижние позиции в списке проблем, волнующих общество. Оппозиционеры безуспешно звали людей поучаствовать в своих акциях и сетовали на то, какой равнодушный народ им достался: все приходится самим… До конца не понятно, какой переключился тумблер, но вдруг народ живо откликнулся на отказ власти сделать давно разрекламированный шаг навстречу ЕС. А уж когда начался санкционированный сверху мордобой, на улицах оказались сотни тысяч граждан, готовых плечом к плечу — откуда только взялось взаимное доверие! — стоять против ненавистной системы.

Отбитая атака на Майдан еще увеличила число протестующих и показала: Украина перестала бояться. Вопрос, какие выводы из этого сделают политики.

ЧТО ЭТО БЫЛО

Чтобы понять, как будут развиваться события дальше, важно понять, что же все-таки произошло.

А произошел сокрушительный обвал легитимности власти, в результате, как точно кто-то заметил, началась борьба страны с государством. О том, что Партия регионов загоняет себя в тупик, стало ясно накануне парламентских выборов 2012 года. Изменение закона о выборах и послевыборная переконфигурация Верховной Рады обеспечили регионалам подавляющее парламентское большинство.

Политическая сила, за которую проголосовала лишь шестая часть списочного состава избирателей, монополизировала государственное управление. При этом центральные органы этого управления находятся в городе, где Виктора Федоровича и его бригаду обслуживания крепко не любят.

За видимым равнодушием киевлян скрывалось накапливаемое раздражение — в том числе раздражение своей и окружающих пассивностью. Неприятно было осознавать, что с нами можно безнаказанно делать все, что угодно. Повод доказать, что это не так, должен был обязательно появиться.

И Янукович, расслабленный предыдущей пассивностью граждан, бессилием и управляемостью оппозиции, такой повод предоставил, причем довольно неожиданно. Превратись президент в евроинтегратора — и все оказались бы в довольно нелепой ситуации. Степень нелепости обрисовал в своей парламентской речи экс-спикер Владимир Литвин, выразивший недоумение, как можно было избивать дубинками людей, которые якобы вышли поддержать евроинтеграционный курс власти.

На самом деле, конечно, главной нелепостью был бы образ Януковича-европейца. И когда он таки подтвердил своими действиями, что это не так, наступило облегчение и мощная гражданская разрядка: маски сброшены.

Не то, чтобы были какие-то сомнения в истинном облике власти, просто стало яснее, что делать: менять чужую власть. Ошибались те, кто называл непартийный Майдан неполитическим.

Проевропейские лозунги имели выраженную протестную окраску. При отсутствии выраженного лидера протеста размытый, но однозначно светлый в представлении участников концепт «Европа» стал аналогом не Януковича: мы говорим «Европа» — значит, мы говорим «геть!» Собственно, потому в ночь на 30 ноября «неполитиков» и разогнали.

А ЧТО ЯНУКОВИЧ?

29 ноября, когда растворилась надежда на подписание соглашения об ассоциации в Вильнюсе, золотая карета Виктора Федоровича его собственными усилиями вдруг превратилась в тыкву.

Разгон студентов 30-го, избиение журналистов 1 декабря и атака на Майдан в ночь на 11 декабря лишь сняли последние сомнения: его политическая карьера стремительно летит под откос. Осталось выяснить сроки и цену, которую за это придется заплатить. Очевидно, блицкрига не получится.

Реакция Януковича показывает, что он отказывается принимать реальность, случившееся не кажется ему необратимым. Красной нитью через все его речи идет призыв «перевернуть эту страницу» и вернуться к нормальной работе.

Между тем, обрушилось все, что выстраивалось за долгие годы реанимации и реванша после поражения в 2004-2005 году. Из победителя он снова превратился в лузера, своим «умелым» правлением поставившим на уши столицу, страну, и вызвавшим disgust — отвращение — международных лидеров. Не знаю, употребляла когда-нибудь еще американская дипломатия это слово, но наш президент удостоился.

Виктор Федорович заигрался и доигрался. Но сознаться себе в этом — все равно, что согласиться с правотой Майдана 2004 года, который категорически отказывался в нем видеть лидера страны, ужасался самой такой возможности. Янукович потерпел жестокий личностный крах: богатство и роскошь для него важны, но еще важнее общественное признание — если не уважение, то подчинение его силе.

А тут, выходит, ни того, ни другого. Жизнь насмарку.

Согласиться и сдаться? Он будет сопротивляться до конца.

ЕСЛИ РАЗГОНЯТ

«Февраль. Кличко? Это будет уголовное дело о неуплате налогов с каких-то матчей.

Тягнибок — по линии СБУ, получил 3 500 евро наличными от какого шведского «тор-гамадзе» (грузинский политик, якобы спонсировавший российскую оппозицию» — Авт.). Яценюк под домашним арестом. Избитый в день первой зачистки известный фото-корр Гаранич будет обвинен в педофилии.

Конечно, в свободной украинской прессе будут писать, что все это — возмутительный вздор. Но поскольку для населения покажут три серии фильма Аркадия Мамонтова «Анатомия расчленения» (о том, как сепаратисты хотели разрушить единую Украину), то возникнет затяжная дискуссия: хотели или не хотели…

Тут как раз триумфально начнется сочинская Олимпиада. Дружба народов, радость побед…» Так описывает российский публицист и политолог Александр Морозов недалекое будущее Украины.

Морозов — жесткий критик Кремля, но в победу Майдана не верит. В Москве вообще скептично расценивают перспективы всяких протестов: у самих ведь ничего не получилось, почему вдруг получится в Киеве?

Могут ли разогнать Майдан? Безусловно. Это несложная операция, если задействовать в полном объеме технику, водометы, газ и прочие гуманные изобретения, направленные на подавление больших человеческих масс.

Говорят, к разработке такой операции привлечены российские специалисты. Непонятны только два момента.

Согласятся ли выполнить такой приказ силовики, подавляющее большинство которых не испытывают таких нежных чувств к президенту, которые имеются у министра внутренних дел Виталия Захарченко. Недели противостояния точно не укрепили в них уверенность в правоте от даваемых сверху приказов. А если вдруг согласятся, то что делать с Майданом, который соберется либо в этом же месте, либо рядом спустя короткое время, в количестве, превосходящем предыдущее.

Что соберется, можно даже не сомневаться, люди убедительно показали, что страх перед властью потерян, а угроза применения силы лишь увеличивает народную ярость. Поэтому разгон Майдана неизбежно приведет к тому же результату, что и мирное решение: к смене президента, парламента и, соответственно, правительства. Но уже более радикальным образом.

И ЧТО ПОТОМ?

Последние дни должны были бы отучить нас с уверенностью говорить о будущем.

Неожиданный разворот Януковича, внезапный всплеск гражданской активности, потом еще и еще один! Считанные недели назад мы жили в совсем другой стране.

В ту страну мы уже больше не вернемся никогда. Кто мог такое помыслить? Пока максимум, куда простираются помыслы «революционеров» — это возврат к Конституции 2004 года, от политики персонализированного президентом арбитража и навязывания интересов к политике согласования интересов.

Революционного в этом, согласитесь, мало. Но нынешняя оппозиция революционностью вообще не отличается, как стало очевидно во время нынешних событий. Можно по этому поводу сколько угодно сокрушаться, но есть в этом и позитивная сторона.

Еще с момента создания «неполитического» Майдана в пику «политическому» намерения партийных лидеров постоянно ставятся протестной массой под сомнение. Подозрения в возможном сепаратном сговоре за спиной протеста витают в воздухе постоянно.

Согласно опросу, проведенному КМИС и Фондом «Демократические инициативы», лишь 5,4% вышедших на Майдан сделали это, откликнувшись на призыв оппозиции. Для остальных это личная инициатива. В отличие от Майдана-2004 Май-дан-2013 самостоятельный феномен, а не синоним и функция оппозиции.

Не Майдан следует за политиками, довольно слабенькими, и которых, к тому же, несколько, а они вынуждены следовать за ним. В этом смысле они — не вожди, а ведомые. Это и необычно, и прекрасно, поскольку, наконец, ставит политику с головы на ноги. Сказать, что это уже свершившийся факт, я бы не рискнул, но тенденция налицо.

Как преобразовать нынешний гражданский запал в постоянно действующий фактор общественной жизни — вот вопрос. Мы все ждали «хороших» политиков, но наличие действенного контроля снизу превращает даже не очень хороших в приемлемых, а отсутствие делает из хороших — мерзких.

Демонтировать по сути своей еще кучмовскую систему власти будет посложнее, чем разобрать баррикады. Все привыкли к тотальной коррумпированности, она нам не нравится, но мы знаем, как в этих обстоятельствах выживать, а многие научились на этом делать гешефт.

Как жить иначе мы только в книжках читали да видели в кино. Сразу наверняка не получится, а если не стразу, то как и сколько? Не растратим ли по пути энтузиазм?

Следует предельно трезво оценить и свою «европейскость». На страны традиционной демократии произвела, конечно, глубокое впечатление готовность украинцев рисковать жизнью и здоровьем за вещи, принимаемые европейцами как само собой разумеющиеся.

Там где для них привычные до незаметности удобства — для нас выбор, чреватый «Беркутом» и арестами. Но именно наличие таких рисков и указывает, насколько мы далеки от чаемой Европы. К тому же новый Майдан очевидным образом доигрывает неоконченную тему национального самоопределения, порой не щадя многонациональную реальность страны.

Протестные лозунги, на радость «Свободе», в большинстве своем позаимствованы у национал-радикалов, и если русскоязычный Киев, в основном, принял их как неприятную, но терпимую часть пестрого майданного антуража, то на востоке и юге страны «Смерть ворогам!» и «Кто не скаче, той москаль!» считывают буквально.

Пока оппозиция исходит из того, что Янукович и там тоже надоел хуже горькой редьки, и избиратели этих регионов никуда не денутся. Это может оказаться тем грубым просчетом, который не позволит стране спокойно заняться преобразованием в новое качество.

Уроки Майдана-2004 следовало бы вынести не только Януковичу. А пока мы с тревогой и надеждой каждые полчаса заглядываем в новостную ленту, узнавая состояние здоровья уникального гражданского организма, живущего деятельной муравьиной жизнью посреди столицы. Улучив время и поджав рутинные жизненные графики, сами несемся туда, чтобы прикоснуться и поучаствовать.

Майдан — наша гордость и тревога. Это социальная личинка, из которой потенциально может вырасти Украина, за которую не будет стыдно.

Боюсь себе даже представить степень общественной фрустрации, если мы загубим этот шанс. Пусть лучше фрустрирует Янукович — в качестве последнего и крайне неудачливого авторитарного правителя в Украине.

…Кстати, на месте свергнутого памятника Ленину напротив Бессарабского рынка в Киеве я бы предложил потом как-нибудь поставить изваяние Виктора Януковича — как постоянное напоминание, чем грозит стране неподконтрольная политика. Водить к нему детей и студентов в годовщину первого разгона Майдана.

Яйца и краску в него метать никто не будет: мы же не дикари какие-нибудь. Европейцы!


Похожие статьи